Наш мир...обычный, простой, серый. Многие люди просто на просто не верят в волшебство, не хотят. Казалось, наш мир на столько прост, что в нём не место магии. Но вот оказалось, что нет...
Анна-Катенька - девочка с тяжёлой судьбой и силами феи...

Дар провидения по наследству

Описание любви сына дьявола и посланницы Бога-тёмного и белого ангела,что произойдёт и через что должна пройти настоящая любовь чтобы сохранить свои силы

Рассказ, основанный на реальных событиях, в жанре магического реализма.

Никогда не Никогда не нарушайте запретов...Некоторые из них способны принести массу неприятностей...

Писатель остаётся писателем в любой момент своей жизни, и даже после. Об этом "после" и пойдёт речь...

Однажды в грязный, Богом забытый городок пришел Зверь. и жизнь изменилась навсегда...

Ранним осенним утром, серым, но, насыщенным всевозможными цветовыми гаммами, вдоль пустынных еще улиц, магазинов, киосков, автостоянок, очень быстрой уверенной походкой шел пока еще никому не известный субъект. Его темные очки,серая широкополая шляпа, серый плащ с поднятым воротником скрывали лицо от пустоты. В крепком жилистом кулаке пешеход сжимал черный пластиковый дипломат ...

Писатель остаётся писателем в любой момент своей жизни, и даже после. Об этом "после" и пойдёт речь. Разумеется, как всю свою жизнь, так и потом, я никогда не марал бумагу ради тщедушной цели - заслужить "великое звание писатель", а делал это только по велению души передать людям ту искренность, которую бы мог пролить на мои записи главный мозг вселенной - Бог. Писать - это трудное счастье. И счастье, и труд не малый. Но трудно мне писать не потому, что у меня больные руки, или нехватка времени и сил, напротив - сил во мне, как говорится, хоть отбавляй, времени - целая вечность, свобода - безгранична, информационный поток - необъятен. Трудно мне душевно, и единственно от того, что не известно попадёт ли это моё писание в измерения, далёкие от того, в котором я теперь нахожусь. А ведь там ещё так много близкого осталось...
Но..
Бог всемилостив! Надо надеяться. Да и я, всё - равно, просто не могу не писать.

Стих...

Писатель остаётся писателем в любой момент своей жизни, и даже после. Об этом "после" и пойдёт речь. Разумеется, как всю свою жизнь, так и потом, я никогда не марал бумагу ради тщедушной цели - заслужить "великое звание писатель", а делал это только по велению души передать людям ту искренность, которую бы мог пролить на мои записи главный мозг вселенной - Бог. Писать - это трудное счастье. И счастье, и труд не малый. Но трудно мне писать не потому, что у меня больные руки, или нехватка времени и сил, напротив - сил во мне, как говорится, хоть отбавляй, времени - целая вечность, свобода - безгранична, информационный поток - необъятен. Трудно мне душевно, и единственно от того, что не известно попадёт ли это моё писание в измерения, далёкие от того, в котором я теперь нахожусь. А ведь там ещё так много близкого осталось...
Но..
Бог всемилостив! Надо надеяться. Да и я, всё - равно, просто не могу не писать.

Это было королевское похмелье! Всем похмельям похмелье! Тем более замечательное, что первое в моей жизни...

Писатель остаётся писателем в любой момент своей жизни, и даже после. Об этом "после" и пойдёт речь. Разумеется, как всю свою жизнь, так и потом, я никогда не марал бумагу ради тщедушной цели - заслужить "великое звание писатель", а делал это только по велению души передать людям ту искренность, которую бы мог пролить на мои записи главный мозг вселенной - Бог. Писать - это трудное счастье. И счастье, и труд не малый. Но трудно мне писать не потому, что у меня больные руки, или нехватка времени и сил, напротив - сил во мне, как говорится, хоть отбавляй, времени - целая вечность, свобода - безгранична, информационный поток - необъятен. Трудно мне душевно, и единственно от того, что не известно попадёт ли это моё писание в измерения, далёкие от того, в котором я теперь нахожусь. А ведь там ещё так много близкого осталось...
Но..
Бог всемилостив! Надо надеяться. Да и я, всё - равно, просто не могу не писать.

Вступление.

Писатель остаётся писателем в любой момент своей жизни, и даже после. Об этом "после" и пойдёт речь. Разумеется, как всю свою жизнь, так и потом, я никогда не марал бумагу ради тщедушной цели - заслужить "великое звание писатель", а делал это только по велению души передать людям ту искренность, которую бы мог пролить на мои записи главный мозг вселенной - Бог. Писать - это трудное счастье. И счастье, и труд не малый. Но трудно мне писать не потому, что у меня больные руки, или нехватка времени и сил, напротив - сил во мне, как говорится, хоть отбавляй, времени - целая вечность, свобода - безгранична, информационный поток - необъятен. Трудно мне душевно, и единственно от того, что не известно попадёт ли это моё писание в измерения, далёкие от того, в котором я теперь нахожусь. А ведь там ещё так много близкого осталось...
Но..
Бог всемилостив! Надо надеяться. Да и я, всё - равно, просто не могу не писать.

И снова стрелка часов замерла на отметке девять, и снова темнота за окнами. Время опять возьмет свой ход назад, не в прошлое, а в сумбурно-негативное настоящее. Вновь этот круговорот мыслей будет состоять из имеющегося. Ничего нового не привнесет даже разрыв времени. В очередной раз в его голове во всех красках проскользнет картина его бывшей корысти и смерти, смерти, смерти!

Рядом с водителем в грязненькой майке и коротких шортах, сидел Мойша Либерман – скрючившийся от старости хитрый еврей. Свой длинный, тонкий нос Мойша совал во все дела банды. Если представить ингредиенты, при помощи которых бог создал Либермана, то они выглядели так: лисий хвост, крысиные ушки, немного перца, змеиный яд и пуд соли.

"...в одной из своих прошлых жизней!"

Не то лирическая, не то мистическая история

Элла вышла на улицу, и через 20 минут ходьбы неожиданно для себя обнаружила, что ...Заблудилась???